КВАЧИ ПРИлЕтели любите жизнь, иначе жизнь "полюбит" вас

- Я знаю…
Он открыл пустую пачку, пытаясь найти там хоть что-нибудь, что можно прикурить и чем затянуться, вдохнуть горько-терпкий дым…
- Я знаю, что она не придет. Все пока. Пойду куплю сигарет.
Он вышел на улицу, вдохнул посткатоликорождественнский морозный воздух и зашагал по направлению к метро. В вестибюле он по привычке засунул сто рублей в автомат по оплате мобильников, сразу же прошел дальше, забив на чек и на разбирательства, если вдруг платеж не дойдет. Доехав до другого конца города, до «пространства постсоветского» - примерно такие же слова играли в его River-е - он был противником моды на Айподы, он обнаружил там такой же серый многоэтажный пейзаж. Алкоголя хотелось и не хотелось. По закону, введенному Валентиной Ивановной, алкоголь свыше 15 градусов после 11 вечера к продаже допущен не был, а с пивом как всегда странная история. Иногда – хочу не могу, а иногда этот противный горький вкус настолько сильно резал глотку сразу после первого глотка так, что было вообще непонятно как ЭТО можно пить, тем более в больших количествах. Пройдя мимо всяких ярких гипермаркетов он нашел мвленькую винную лавочку а-ля «Ароматный мир».
- Какое вино вы предпочитаете
- В принципе… Венгерский Такай Идзу минимум пятилетней выдержки – меньше просто не имеет смысла, а вообще я не пью.
Он подошел к холодильнику с кокаколами. Эту черную шипучую какашку он также не хотел пить, хотелось чего-то… но даже не сока.
- У вас есть Бон-Аква с лимоном
- Такой не завозили…
Странная история вообще с этой бонаквой. Только она появилась, так сразу исчезла, заразив своим вкусом полгорода – наверно это какой-нибудь рекламный ход – он этого не знал. Хотелось тупо воды.
- У нас есть Перье с лаймом
- Но он теплый
Ему не позволяла совесть сказать, что у него в кармане едва наберется на эту зеленую бутылочку дорогой французской воды. Но какая-то тяга к лимону не оставляла его. Он вспомнил рассказ какого-то японского писателя 30-х годов. Рассказик был небольшой, но почему-то запомнился. Хотя помнил он всего две вещи, что автор умер в возрасте 34 лет от туберкулеза, ак фишка рассказа была в том, что главный герой романа положил в музыкальном магазине ярко-желтый лимон на стойку с серым винилом и это был типа бунта против общества – этакая желтая революция.
- Я возьму Эвиан из холодильника, а то ваш Перье какой-то теплый.
- Лайм утоляет жажду лучше чем холод. Еще простудитесь…
Это было какой-то своебразной последней каплей, таким вот непонятным маркетинговым ходом на который он повелся.
- Ладно, давайте ваш Перье – и еще пачку Кэмэла майлд.
Из-за этого Перье со вкусом лайма он уступил вкусу любимого Данхила.
Зайдя в очередной дворик он проверил все парадные. Черт, что у всех за мода стала на замки-домофоны. Наконец он дошел до очередной многоэтажки, до парадной где жил его какой-то старый полудруг-драгдиллер, которому он был должен стошку за одну безумную марку, которую ему привезли из Лондона еще во времена последнего адекватного седьмого СКИФа.
- Вась, я те деньги принес
- Ну поднимайся.
Он зашел в лифт, прикурил сигарету, доехал до последнего этажа, вышел на балкон. Ну знаете в таких больших домах – где-нить в Купчино или на Проссвете в парадных есть балконы на которые можно выйти с лестничной площадки. Он еще раз затянулся сигаретой, зазвонил мобильник, наверно деньги все-таки перевели.
- Ну ты где там?
- Я решил пешком подняться.
- На двенадцатый этаж, ты что идиот.
- Ну да.
Затушив сигарету, кинув ее в полупустую бутылку из-под Перье, он прыгнул вниз, в сторону снега.

Вася, все еще ожидая свою стошку баксов, снова набрал номер.
- Абонент не отвечает или всременно не доступен, попробуйте перезвонить позднее. The dialed number is temporary blocked…

Католическое рождество закончилось – скоро новый год.

(c) quach