КВАЧИ ПРИлЕтели любите жизнь, иначе жизнь "полюбит" вас

Наивно. Супер.
постановка А.Машанов

Про друзей

«Повстречал я как-то милую девочку, студентку первокурсницу… Ну и вот, приходим мы в ресторан Евразия, ну там поели сушек, попили зеленого чаю, а она мне говорит:
- Ну мы же друзья?...»

Автор не Эрелнд Лу
А.Машанов

Это в принципе нормальная тенденция, если один человек или группа людей создали какую-либо форму искусства… Точнее нет, не создали, а раскрутили эту форму искусства, то так или иначе всегда на них будут ссылаться.
Зритель увидив нечто новое, всегда ищет в нем какие-нибудь отголоски того, что он уже видел. Пытается, так сказать все привязать к определенным стереотипам. Ну, например, все кто играют панк похожи на Сида Вишеза, или того хуже – косят под него, или если брать самый неудачный вариант – херово косят. Иногда даже не хочется что-либо делать, потому что скажут – «Чувак, это закос, ну что это такое, придумай что-нибудь новое, не веди себя как Киркоров с ремейками.» Но все же – любая форма искусства имеет свою основу, на которую можно сослаться. Вообще в плане искусства грань между понятиями «влияние» и «закос» настолько мала, что, как говориться, почти не видна вооруженным глазом.
Иногда возникает такая мысль, что актеры в России не создают моно-спектакли, я имею ввиду драматические моно-спектакли, потому, что есть Гришковец. Никто, естесственно, не хочет оспаривать его талант и гениальную новизну его спектаклей, но своей популярностью он фактически монополизировали данный жанр, забив тем самым дорогу молодым актерам, которые подсознательно уходят от данной формы искусства, боясь заранее предвзятого отношения к своему творчеству, а уж тем более сравнения с вышеуказанным персонажем. Актер, который создает свое моно-творение, может делать все что угодно, но если он один (в смысле один на сцене), его так или иначе сравнят с Гришковцом. Это уже стандартный зрительский стереотип: если один, если говорит, если о жизни, если весело, грустно и интерестно одновременно и идет непосредственный контакт с залом – то это Гришковец, или же «закос» под него.
Но, бля… Простите, пожайлуста, за это слово, ну не мог я его здесь не употребить. Есть же такие вещи, которые можно сыграть одному, только одному, даже если в первоисточнике, ну в книге там или сценарии, есть несколько персонажей, даже очень много или, я бы здесь употребил слово «слишком», персонажей.
Когда мы шли на этот спектакль, мы знали только две вещи:
1. Первооснова – это Эрленд Лу (кто это вы можете прочитать на заднике любой его книжки)
2. Копирайты – мы были предупреждены, что все они соблюдены. Это действительно так, даже иногда до смеха череcчур.
Вообще рассказывать об этом спектакле – это примерно такая же вещь, как пытаться представить постановку данной книги, если присутствующие ее читали. Вообще после прочтения книги, не обязательно этой, любой, в голове остается лишь несколько сцен. Если вообще остается, хотя если книжка хорошая, то одна-две сцены имеют право на существование в голове. Может этим и руководствовался автор (тут я уже имею ввиду автора спектакля, а не г-на Лу), когда в самом спектакле и оставил именно те сцены, которые ему запомнились. Сцена в самолете, сцена первичной депрессии, сцена в лифте, сцена с отцом, сцена с невидимым другом-полярником и общением по факсу, сцена с другом пошляком за кружкой пива. Черт, много сцен. Наверное все-таки хороший писатель Эрленд Лу.
Кстати, когда смотришь спектакль…хотя это скорее перформанс, чем спектакль. Вообще в современном искусстве с каждым новым отрезком времени все сложнее понять где перформанс, а где спектакль. И все меньше понимаешь, зачем вообще нужна словесная классификация этого всего. Так вот, спектакль, скорее действо.
Итак, когда смотришь действо, первым делом сразу забываешь в каком же порядке шли все эти сцены в книге, ну естесственно кроме финальной сцены в самолете. Просто автор действа сознательно акцентирует то, что это «финальная сцена», ну чтобы видимо зритель, который уже прочитал книгу, не забыл, а не читавший – понял, а точнее узнал, что это финалдьная сцена. Со всеми остальными сценами все сложнее, ведь если сцена запоминается, то это уже самостоятельная история, которыую даже иногда можно вырвать из общего контекста. Кстати, можно даже получить какую-нибудь милую короткометражку в стиле контемпорари артс. Что автор (повторюсь, мы уже говорим об авторе спектакля) собственно и делает. Он разрывает книгу-первоисточник на части и делает свою самостоятельную композицию из запомнившихся, а следовательно, самых ярких в его сознании, сцен. А если это его сцены, его, так сказать, микс, то зачем ему вообще другие актеры, он может прекрасно все сам всем рассказать. Вот так и рождается моно-спектакль на основе книги с несколькими персонажами. И Гришковец как первоисточник тут не при чем. Просто если книга первоначально не предназначена для постановки, а лучше сказать, невозможна, то нужно просто разорвать ее у себя в сознании и переработать и рассказать – может чего и получится. Конечно, может все эти рассуждения и наивны, но спектакль-действо, как бы это банально не звучало, получился супер.
Ах да, он еще бил в молоточки и играл в мяч.

QUACH (気羽地)
Любое использование цитат или полного текста без согласования с правообладателем, помимо цитаты «про друзей» являются незаконными. Соггласования использования цитаты «про друзей» должно быть соглавано непосредственно с А.Машановым.